Годфруа д'Этиг, единственный из присутствующих так и не севший в кресло, наклонился к молодой женщине и произнес:

— Ведь вам по праву принадлежит имя Калиостро, не так ли?

Пленница погрузилась в свои мысли. Казалось, она ищет способ защититься от обвинения, столь очевидно абсурдного…

Прошла минута, другая. Наконец она подняла проницательный взгляд на стоявшего перед ней человека и мягко заметила:

— Ничто не заставляет меня отвечать вам хотя бы потому, что у вас нет права меня допрашивать. Однако, к чему отрицать, в документе о моем рождении записано именно это имя — Пеллегрини, превращенное в Джузеппину Бальзамо, графиню де Калиостро по моей воле, так как все эти имена восходят к одной личности — Джузеппе Бальзамо.

— Вашему отцу?

Женщина пожала плечами вместо ответа. Из осторожности? Или презрения? Или, может, протестуя против явной нелепицы?

— Я не хочу рассматривать ваше молчание ни как признание, ни как отрицание, — заговорил Годфруа д'Этиг, повернувшись к своим друзьям. — Слова этой особы не имеют никакого значения, и было бы пустой тратой времени их оспаривать. Мы здесь для того, чтобы принять решение по делу, которое в общих чертах известно всем вам. Но большинство здесь присутствующих не знакомы с некоторыми подробностями, поэтому приведу факты, по возможности, коротко, и прошу вас слушать со всем вниманием. — Он взял у Боманьяна несколько заранее подготовленных листков и начала читать: «В начале 1870 года, то есть за четыре месяца до начала войны между Францией и Пруссией, из множества иностранцев, нахлынувших в Париж, никто не привлекал такого внимания, как графиня Калиостро. Красивая, элегантная, щедро сорящая деньгами, почти всегда одна или в сопровождении какого-то молодого человека, выдававшего себя за ее брата, графиня была принята всюду, стала желанной гостьей и предметом пристального любопытства во всех модных салонах. Поначалу интриговало одно ее имя, потом к этому добавились чары более тонкие и властительные. Графиня всем своим обликом и манерами очень напоминала своего великого предка. Она поражала воображение толпы, предсказывая будущее и вызывая тени прошлого.